Пока с самим собой дружить мне тяжело,Не вправе я судить ничьи добро и зло.Я должен сам себя постигнуть до предела,Чтоб сердце понимать других людей смогло.
Великий стыд и срам: боготворить себя,В душе презреть народ и воцарить – себя.У зоркого зрачка полезно б научиться,Взирая на людей, совсем не зрить – себя.
Ты в мире видишь, дух, чужбину – почему?Ты ни дворцу не рад, ни чину – почему?Ты был божественным владыкой, а сегодняНизвергнут в скорбную пучину… Почему?
Не соблазнят меня ни малою ценой,Ни царскою казной, ни властью неземнойПредать любовь к Тебе – блаженный плач ночной,Продать сокровище – алмаз бесценный мой.
В общенье с мудрецом ищи себе оплот,Невежду углядев – за сотню верст в обход.Коль поднесет мудрец, и кубок яда выпей,А потчует глупец, выплескивай и мед.
Довольно лебезить пред падалью любой,К объедкам дармовым, как муха, льнуть душой.Лепешка на два дня – сытней любых подачек,Ешь лучше плоть свою, чем жирный плов чужой.
Достойней кость глодать, но вольным быть орлом,Чем у ничтожества приткнуться за столом.Бедняцкий хлебец грызть, ей-богу, благородней,Чем меж мерзавцами мараться киселем.
Как только хлеб себе сыскал на день-другой,И пусть кувшин надбит, но плещется водой, -Рабом ничтожества зачем же оставаться?Иль делать равного себе – своим слугой?
Как сердцу этот мир считать своим охота,Не век, а вечность быть царем земным охота!..Про Смерть-охотницу бедняге невдомек,А ведь уже, след в след, идет за ним охота.
Хоть в облике моем блистательно сплелисьПылающий тюльпан и стройный кипарис, -Минутные цветы в тараб-ханэ столетий,На что мы, не пойму, Художнику сдались?
К ногам Твоим, Господь, уж был готов упасть я,Ты поддержал меня и отстранил несчастья.Ты можешь обойтись без частых слез моих,Но мне не обойтись без Твоего участья.