Шипы прелестных роз – цена благоуханья.Цена хмельных пиров – похмельные страданья.За пламенную страсть к единственной своейТы должен заплатить годами ожиданья.
Беседуя с Лейли, в душе Меджнуном будь,Где ты, где этот мир, где мир иной – забудь.Проведав о тропе до места тайной встречи,Незрячим и немым вступай на этот путь.
Смотри, чтоб не проник к тебе через заборТоскливый смутный страх – крадущий время вор.Смотри, как над землей вином играют чаши,Играй – могильщице-земле наперекор.
Будь с виду бестолков. И вольный хмель вековХоть пригоршнями пей, мороча простаков.Поймет и бестолочь, тут без толку соваться:«Что толку толковать тому, кто бестолков!»
Поскольку время нам остановить нельзя,Порядка на земле установить нельзя.Но все же пусть печаль пути к тебе не знает:Цепочку дней своих из грусти вить нельзя.
Судьба вселенной – миг, но я успел, возник,Чтоб воздуха глотнуть, к ее груди приник.Живущий – радуйся, навеки благодарныйЗа мимолетный вздох, за долгожданный миг!
Под лапами зверей весь этот прах вокруг -Румянец юношей и кудри их подруг.Зубцы кирпичных стен того дворца, мой друг, -Султанов головы и пальцы шахских рук.
Ходжа! И как дельцу тебе мешает рок,И проповедью ты прославиться не смог…Стань весел – просто так! Ведь даже власть над миромДля алчности твоей – лишь на один зубок.
В том храме говорил стотысячный Иса,На тот Синай всходил стотысячный Муса,Покинул тот дворец стотысячный владыка, -Стотысячная часть!.. Едины – небеса.
Исполнен небосвод глумлением и злом;Он рад, когда судьба захлестнута узлом:Где только углядит клейменного страданьем,Вмиг выжжет то клеймо – уже своим клеймом.
О небосвод! Наш мир истерзан злом твоим,Разбой давным-давно стал ремеслом твоим.Земля! Рассечь тебя – и засверкают перлы:Какой бесценный клад прикрыт ковром твоим!
Все, что скопили мы, просыпалось из рук.Кровавый урожай сбирает Смерть вокруг.Хоть бы вернулся кто поведать об ушедших!С дорог Небытия донесся хоть бы звук!..
О небо! Силу ты в насилье обращаешь,Рубашку счастья рвешь и гнилью обращаешь.Чуть встану на ветру, ожечь огнем решаешь,Воды глоток, и тот ты пылью обращаешь.
Вот на кого-нибудь находит: «Это – я!»Как золотой мешок он ходит: «Это – я!»И вот он преуспел, дела свои наладил,Вдруг из засады Смерть выходит: «Это – я!»
Да, ты действительно везуч, без похвальбы.Но, хоть удачно сшит халат твоей судьбы,Понежиться в шатре не очень-то надейся,Четыре колышка которого – слабы.
Раб тела ветхого, страстей его и боли,Ты будешь по свету кружить, мой друг, доколе?Уходят. Мы уйдем. Еще придут. Уйдут…И нет ни одного, кто надышался б вволю.